Галина Галкина
После аварии

Раушан Сарсембаева - лидер общественного движения, в течение 10 лет возглавляет Ассоциацию деловых женщин Казахстана (АДЖК).
Полтора года назад произошла сокрушительная автомобильная катастрофа, в ней тяжело пострадала Раушан Биргебаевна и ее друзья. Уже через четыре месяца президент АДЖК провела национальную ярмарку
“Окрыленная женщина-2”. Раушан Сарсембаева приехала на открытие, чтобы поздравить с событием коллег. Всех поразило то, как быстро вернулась к активной деятельности лидер деловых женщин страны.
И мало кто знает, что после аварии, после тягчайших травм ей заново пришлось учиться ходить. Врачи прочили ей год неподвижности и три года реабилитации. Раушан Биргебаевна распорядилась иначе: “Я не инвалид!”

- Это было 10 мая прошлого года. Мы возвращались от друзей. Ехали по Навои. В машине нас находилось четверо. Я сидела рядом с Жанарой Абдильдиной на заднем сиденье, впереди - Тимур Урманчеев. Вдруг послышался гул, как будто пролетает лайнер... И все. Как потом я узнала: нас ударили сзади, машина зацепилась колесами за бордюр, перевернулась, скосила пять деревьев, ударилась о ствол шестого, вновь перевернулась и встала.
Чтобы извлечь нас из покореженной машины, вызвали ЧС.
Я не могла двигаться: голова и все тело были зажаты. Когда приходила в себя, то услышала об аварии, о том, что ждут “скорую”, которая нас заберет. Я не видела Жанару, но чувствовала, что держу ее за руку. Кисть была мягкой, я повторяла слова: “Жанара, как ты?”
Потом подъехала “скорая”, и я услышала: “Здесь две женщины. Одну нужно везти в морг, другую - в реанимацию!” Я начала кричать: “Отпустите! У меня ничего не болит! Я не хочу в морг!” Мне казалось, что меня не слышат. Потом узнала, что вела себя буйно. В “скорой” продолжала бунтовать, пока кто-то из врачей на меня не прикрикнул: “Никто тебя в морг не везет!” Я потеряла сознание. Не помню, как меня привезли в больницу.

Врачи
В палате мне рассказали о том, что случилось. Но до сознания, видимо, не доходило. Больше всего меня волновало, как я выгляжу. Голова была забинтована, руки в синяках, ссадинах. Все болело. Когда мне накладывали швы на голове, просила врачей не резать волосы: “Я так долго их отращивала!” До меня не доходила тяжесть всего произошедшего, я пребывала в полупрострации.
Сначала мне поставили диагноз - компрессионный перелом шейного позвонка. Думаю, что тогда этот неполный диагноз спас меня: я не относилась к травме всерьез. Когда главный хирург Военного госпиталя Ю.И. Аношин посмотрел мои снимки, он спросил меня: “А где эта женщина?” И был поражен, когда понял, что это я и есть. Позже была у немецких врачей на консультации, они тоже не могли поверить, что я показываю собственные снимки. По их разумению, я должна была лежать.
Благодаря замечательному врачу, моему Доктору Айболиту - Рославцеву Олегу Леоновичу, я быстро восстановилась. Он лечил меня на аппарате, которым проводят реабилитацию космонавтов после приземления на землю (как правило, они получают компрессионные травмы).

Известность
В эти дни с удивлением обнаружила, что, оказывается, моим состоянием обеспокоено множество людей. Я и не подозревала, что Раушан Сарсембаева такая знаменитость. Съехались председатели филиалов Ассоциации со всех регионов, друзья, коллеги, партнеры по проектам... Не могла понять, зачем они приходят, ведь со мной все относительно хорошо. Мне звонили совершенно незнакомые люди. Находили мой телефон, желали выздоровления. Международные организации, посольства - все выразили за меня тревогу, пожелали здоровья.
Позже на меня буквально обрушилось внимание людей. Ко мне подходили на улице, в магазине люди и говорили: “Мы молились за вас, переживали”.

Неподвижность
На самом деле, это тяжело - долго лежать без движений. Когда врач пришел меня осмотреть, я первым делом спросила: “Когда меня выпишут?” Он начал настраивать меня на постельный режим: “50 дней полежишь в больнице, дома будешь отлеживаться, потом предстоит реабилитация. В течение года - никакой активности. Тебе дадут инвалидность”. Это слово вызвало у меня шок. Позже возникла ситуация необходимости оформлять группу инвалидности, от чего я немедленно отказалась: “Ничего не надо! Я - не инвалид”.
Дома в условиях постельного режима я не мирилась со статусом лежачей больной: вызывала мастеров, которые делали мне маникюры-педикюры, прически, макияж.
Просила, чтобы мне читали прессу, включали телевизор, чтобы хоть слушать его. Кажется, что едва вернулось сознание, как я возобновила работу в Ассоциации.

Первые шаги
За 50 дней я потеряла вес, мышцы атрофировались. За такой срок теряешь координацию. Училась заново ходить, двигаться, совершать элементарные, повседневные, обыденные вещи, которые автоматически делаешь, когда ты здоров. Но для меня все превратилось в проблему. Трудно было даже есть. В день дважды делала специальную зарядку. В первые дни немного ходила по комнате, потом по квартире: сначала 10 шагов, потом больше. Выходила на балкон, на улицу. Все как впервые.
Мне предписали каждый день ходить на фитнес, на плаванье. Конечно, первые мои попытки были слабыми. Приходилось преодолевать себя, каждый раз, круг за кругом, увеличивая нагрузки.
Пока была в корсете, умудрилась съездить на Иссык-Куль. У меня был такой “бзик”: если не съезжу туда, не погреюсь на солнышке, то и не выздоровлю. Врачи не отпускали, боялись за меня. Но все равно в конце осени мы отправились на Иссык-Куль и прекрасно отдохнули три дня.

Мужчина
Важным было то, что в эти дни рядом со мной был мужчина. Он поддерживал меня, приходил каждый день. Для любой женщины это очень важно. Перед его приходом я прихорашивалась. Мне хотелось выглядеть интересной, хотелось жить. Удивлялась, что он приезжал каждый день в Калкаман, преодолевая пробки, выкраивая из своего делового графика полтора-два часа для меня.
Мой мужчина начал возить меня каждый день на терренкур. Надевал на меня кроссовки, выносил на руках, усаживал в машину и вез. Было жаркое лето, он искал прохладные уголки в предгорье. Мы гуляли на природе. Я делала первые шаги. Была такая слабость, что становилась мокрой. Друг меня подбадривал, воодушевлял: “Ты должна стараться, я помогу тебе. Не бойся, все будет хорошо”. Он же водил меня и в бассейн. А я не только боролась за здоровье, но и изо всех сил старалась выглядеть хорошо.
Меня всегда привлекали умные мужчины. А в этой ситуации мой мужчина оказался человеком с большим сердцем. Он окружил меня такой заботой и вниманием, что ко мне вернулось чувство женщины, которое мы подчас утрачиваем, потому что нужно выживать, много работать, дать достойную жизнь детям.

Трагедия
Пока я боролась, заставляла себя двигаться, ходить, плавать - долго не осознавала, какая трагедия произошла.
Когда уже немного окрепла, я вдруг поняла, что случилось со мной и моими друзьями. Тимур Урманчеев в аварии сломал ребра и ключицу, что для него, музыканта, особенно тяжело. Меня постигла боль потери - из жизни ушла Жанара Абдильдина. Со всей остротой я прочувствовала, что от смерти нас отделяет лишь миг.

Свадьба
Я еще была “лежачей”, когда состоялось сватовство дочери. Не стала откладывать их свадьбу. Сказала: “Немедленно, никаких отлагательств! Я хочу видеть счастье своих детей! В нашей семье должна быть только радость”. И с удовольствием погрузилась в приготовления. 18 сентября сыграли свадьбу.

Кто рядом
С первого дня со мной рядом была Айман. Дневала, ночевала, была медсестрой и санитаркой, няней и секретарем. Она стала еще ближе и роднее. Она была самоотверженной и терпеливой. Рядом были мои друзья, близкие. Морально меня поддерживала Дарига Назарбаева. С момента аварии чувствовала ее заботу. С первых минут была на месте аварии, организовала помощь и мобилизовала людей. Искала специалистов-врачей, включая представителей народной медицины, и до сих пор продолжает заботиться о моем здоровье. Я очень ей благодарна.

Есть только миг
После аварии я стала теплее относиться к семье. Нужно отдавать всю свою любовь близким, родным.
В таких обстоятельствах определяется искренность, появляется обостренное чувство на людей. Нужно принимать их такими, какие они есть.
Наверное, если Аллах оставил меня жить, значит, мой путь еще не завершен.
Сама смерть не страшна, если она вот такая, молниеносная. Надо каждый день проживать так, как будто это твой последний шанс.