Жанар в Старом Свете Галина Галкина Любители классической фортепианной музыки знают, что Жанар Сулейманова - одна из немногих музыкантов, кто дает сольные концерты практически каждый месяц с новой программой.
С января этого года пианистка играла не только на разных сценах Алматы, но и в Караганде, Астане.
Я встретилась с Жанар Сулеймановой, чтобы узнать, как предпочитает она проводить лето. Так, в июле 2000 года Жанар ездила в Италию на конкурс, когда, казалось бы, после напряженного концертного сезона следовало отдыхать.
 | Досье “НП” | Жанар Сулейманова - солистка Государственной филармонии имени Жамбыла. Выступает на сцене с семи лет.
С 1992 по 1997 год - учеба в Гнесинской музыкальной академии России по классу профессора Севидова, народного артиста России, лауреата международного конкурса им. Чайковского.
С ноября 1997-го - аспирантка Государственной консерватории им. Чайковского в Москве, класс профессора Елены Рихтер, заслуженной артистки России.
В 1992 году была одной из шести финалистов Международного конкурса США (Южный Миссури).
В августе 2000 года стала призером, обладателем диплома финалиста и серебряной медали на конкурсе “Пальма д’ Оро” в Италии.
Соавтор книги “Ильяс Омаров. Жизнь и философия”. |
Иногда летом Жанар Сулейманова старается куда-то выехать, часто на мастер-классы, которые совпадают с концертами.
- Насколько я поняла, ваши летние курсы повышения мастерства - это и есть каникулы?
- Не всегда. Почему-то многие люди думают, что я машина, запрограммированная на беспрерывный график концертов. И когда меня спрашивают: “Ну что, какие планы на лето?”, а я отвечаю: “Да вот, поплавать хочется” - у многих лица вытягиваются. Спрашивают: “А как же концерты?” Кто-то даже возмутился, когда я сказала, что концертов до сентября не будет. В общем, отношение, как к трамваю, который должен следовать строго по расписанию. Согласна, что зачастую наиболее ценные мастер-классы происходят в летний сезон. Считаю себя достаточно сложившимся музыкантом, но, с другой стороны, еще не тем, который может успокоиться и сказать, что мне нечему учиться. Стремлюсь получить опыт от крупных пианистов Запада. Потому что понимаю: нельзя замыкаться в канонах нашей школы (Жанар - представительница российской пианистической школы. - Г.Г.). Мне интересно, какие сегодня веяния у западных музыкантов, надеюсь, Жанар Сулейманову не назовут, как в былые времена, “страдающей низкопоклонством перед Западом”.
В августе 2003 года Жанар получила мастер-класс профессора Берлинского университета искусств Клауса Хельвига. Занятия шли в течение недели каждый день. Жанар показывала мэтру сонаты Бетховена.
- Многие не понимают, зачем мне все это, но я не хочу стать “зажравшейся”, тупо-счастливой от своего уровня пианисткой, которая смотрит на всех с высокомерием и думает, что ей уже нечему учиться.
К Клаусу Хельвигу Жанар Сулейманова попала после придирчивого отбора по кассетам, заявкам, поскольку профессор добивался, чтобы уровень участников был высоким.
- Почему именно к этому пианисту? Я выучила самостоятельно ряд сонат Бетховена, одного из самых любимых моих композиторов. А меня интересовала оценка пианиста академичного, компетентного, знающего. Клаус Хельвиг учился в Париже у Пьера Санкана, проходил регулярные мастер-курсы у Вильгельма Кемпфа, одного из лучших исполнителей всех 32 сонат Бетховена. Потому я надеялась приобрести опыт музыканта немецких традиций. И пусть за небольшое время, но при интенсивных занятиях, я получила ценные советы.
В немецком курортном городке Фельбахе, где проходил мастер-курс, Жанар Сулейманова с Клаусом Хельвигом подробно, детально работала над двумя сонатами Бетховена. А также участвовала в трех концертах.
- Здесь была удивительная атмосфера. Все участники - активно играющие пианисты. Школа Старого Света притягивает студентов даже из США. Среди нас была также Норие Такахаши, лауреат многих международных конкурсов, в том числе королевы Елизаветы в Брюсселе. Удивило, что молодые люди, зарабатывающие большие призы, живут в скромных гостиницах и ведут себя необыкновенно скромно и доброжелательно. В них нет снобизма. Демократия для подобной молодежи - не пустой звук. Я восхищалась их внутренней свободой, верой в себя. Меня поразило, как мощно играют эти хрупкие корейские и японские девушки. Они играют так, словно вырвались из оков столетних предрассудков, принижающих женщин. И они исполняют самые сложные произведения Брамса, Листа. Иногда это немного агрессивно, но впечатляюще.
- Что знают в Германии о Казахстане? Как относилась к вам публика?
- В Германии в 2002 году случился и такой эпизод. Я нервозно спросила молодого человека, который расклеивал афиши моего сольного концерта: “А их срывать не будут?” Он очень удивился: “Кто это будет делать?” А ведь у нас срывают, и часто. Вообще в Германии Казахстан знают больше, чем в Италии. Сыграло свою роль, что в этой стране много переселенцев из нашей страны. Но все-таки не все и не везде имеют о нас ясное представление.
В Германии в почете классическая музыка. Много концертов везде - в больших и малых залах. Большая конкуренция, потому трудно получить концерты. В 2002 году в замках, где я играла, собиралась респектабельная публика, чувствовалось, что не все до конца понимают классику, но привыкли ее слушать.
Однажды с Жанар произошел мистический случай в итальянском городке Меране (Альпы), в старинном замке. Организатор концерта - немецкий музыкант, пианист и педагог Вальтер Краффт не смог присутствовать. Хозяйка замка вдруг стала настаивать, чтобы Жанар играла на старинном рояле конца девятнадцатого века на открытой террасе, с которой открывался красивый вид на город внизу. Место сказочное. Долина замков в окружении гор.
- Я была в отчаянии. Ну хорошо, этот рояль - свидетель пребывания в замке Стефана Цвейга и Сергея Прокофьева, но зачем в начале ХХI века играть на нем, когда он уже дребезжит? К счастью, разразилась гроза, и пришлось перейти во внутреннее, немного сумрачное помещение, где стоял новый рояль. Позже организатор концерта спросил: “Гроза была? На каком рояле вы играли?” Я ответила: “На новом “Плейеле”. Он обрадовался: “Целый день я молился, чтобы разразилась гроза, а вы не поддались на обычные уговоры хозяйки перейти на террасу и играли на новом рояле!” Его молитвы были услышаны.
- В чем, по вашему мнению, основное различие между исполнителями там и здесь?
- Есть базовые вещи, а потому они для всех одни. Техника, эмоциональность, чувство ритма, многие профессиональные требования. Нюансами могут быть тонкости школы каждой страны. Не люблю крайности в оценках. У нас, например, заявляют с такой серьезностью в прессе, что Казахстан - страна пианистов, и вообще весь мир только и мечтает что о наших талантах. В Европе пока высокий уровень. И вообще они устали от потока наших музыкантов, которые едут туда за лучшей долей, куском хлеба с маслом и отбирают хлеб у самих европейцев. Потому обольщаться не стоит. Европа не принимает музыкантов, исполнение которых небрежно. Самодовольства не должно быть - ни у нас, ни у них. Мы гордимся своими традициями. Но на одних традициях не уедешь. И немецкий педантизм во имя педантизма никому не нужен. В нашей профессии, я знаю точно, если у тебя есть живое чувство, и публика тебя хочет слушать, значит, ты как исполнитель должен стараться выполнять профессиональные требования.
- Жанар, как выяснилось, летом вы часто пребываете в делах. Бывает ли у вас отдых, как “ничегонеделание”?
- И да, и нет. Спорт, отдых на даче, чтение, танцы, болтовня с друзьями - это тоже “чтотоделание”. Разве какую-то медитацию на “ничегонеделание” устроить? Даже если поеду на необитаемый остров, там придется работать, чтобы прокормиться.
|