Сакура, дуб и камни
сада Реандзи

Ботагоз Сейдахметова

Сбылась вековая мечта советской девушки - я таки посетила страну моих студенческих грез, о которой так много читала у Владимира Цветова и Всеволода Овчинникова - двух советских классиков-японистов.
Действительность превзошла все мои ожидания. Каждый день я не переставала удивляться и восхищаться этой страной. Количеством и уникальной архитектурой синтоистских и буддистских храмов, знаменитых японских садов, многоярусных автобанов.
Но особенно людьми. Островной менталитет совсем не тот, что наш, избалованный необъятностью степных просторов

Таксомотор

Миллиметровщики. Так ласково обзывал тамошний казах японских водителей за их умение ездить, не создавая неудобств ни своим коллегам, ни пешеходам. “Не бойся, тут тебя никогда не собьют”, - тащил меня на красный свет все тот же молодой человек. В одном из центральных районов Токио на огромном электронном мониторе ежедневная информация по автокатастрофам. Чаще всего количество жертв дорожных происшествий за день в пятнадцатимиллионном Токио - это цифра “зеро”, то есть ноль. Причина столь фантастической статистики тривиальна - это безупречное соблюдение правил дорожного движения и абсолютное уважение к пешеходам.
Отдельная каста в Японии - таксист. Он никогда не повезет наивного иностранца в соседний квартал, проделав пару кругов вокруг. Он никогда не возьмет больше денег за проезд, чем “натикало” на счетчике такси. И он вернет ваши деньги, если посчитает, что он их не заработал. Так было с моим коллегой из Таджикистана. Таксист прождал его полтора часа рядом с министерством, чтобы вернуть ему деньги, когда понял, что не в том месте оставил пассажира. Он долго извинялся и кланялся таджику, чтобы тот принял назад деньги и простил его. Кстати, поклоны - это вовсе отдельная тема.
При этом японские таксисты одеты в безупречно белые рубашки и хорошие костюмы, а многие носят эдакие интеллигентные очечки, что их запросто можно спутать с каким-нибудь нашим министерским служащим. Руки в белых перчатках на руле и серьезный, очень уважительный тон по отношению к пассажиру довершают картину о нетипичном для наших просторов шофере. От японского таксиста не пахнет бензином, нет трудовых мозолей на ладонях и японский возничий не гнушается загрузить ваш багаж и открыть перед вами, а затем захлопнуть за вами дверь машины. И все это с доброй улыбкой на лице.
Когда мы с таджиком Акбарали прилетели из Токио в Москву, он страшно радовался, что вот-де родные пенаты, родное, милое сердцу хамство. Можно курить в такси, болтать с таксистом, называя его братом, а тот в это время материт подрезающих его лихачей. Короче, все как в известной бардовской песне: “Родина! Пусть кричат: уродина, а она красавица”!

Дети из элитных школ - это потенциальные студенты элитных университетов. Но летние каникулы и для них еще не начались

Язык до Токио
доведет

Элитный район Токио - “Гиндза”

Говорят, что самое большое число полиглотов живет на японских островах. Между тем в самом японском языке не хватает многих звуков. Например, в английском Love, они заменяют звук L на R и наоборот. Получается довольно забавно. Мой японский приятель напевал мне по-русски: “ладоваться вместе с тобой...”. В ответ я научила его детскому стишку о Тане, которая “гломко прачет”.
Моя переводчица Киоко объяснила, что многие звуки в японском языке - это нечто среднее между двумя созвучиями. Например, между “ш” и “с”. Поэтому в русском переводе можно часто слышать “Тошиба” и “суши”, а сами японцы говорят при этом “Тосиба” и “суси”.
Первое, чему я научилась на японском, это без акцента произносить “большое спасибо” - “аригато гозаймаста”. Тут главное - уловить мелодию звуков и низко поклониться. Когда мы приехали в Киото, где народ говорит на кантонском наречии, я почувствовала разницу в мелодике между токийским и кантонским японским. Например, короткое токийское извинение “сумимасен” в кантонском исполнении превратилось в долгое и нежное - “сумимаасееен”.
Английская речь даже в тусовочном районе Токио, где продвинутая японская молодежь прожигает ночи в клубах, редко слышна. Разве что в исполнении самих европейцев в своем кругу.

Кухня

Неполные две недели в Японии я питалась исключительно роскошной японской кухней - морепродукты, суши, рис и соевые супы. Так что избитую метафору о том, что “нужно иметь американский дом, китайского повара и японскую жену”, я могу с чистой совестью переделать. Не уверена, что американский дом так уж хорош, но точно знаю, что повар должен быть только японцем.
Для тех, кто все еще не знает, что такое суши, объясняю - это такие маленькие рулетики с рисом, завернутые в бумагу из водорослей, сверху кладут различные дополнения из сырого тунца, осьминога, красной икры, кальмаров и других морепродуктов. Короче, очень полезно, очень вкусно, сытно, качественно и при этом неощутимо для желудка. А главное - все очень высоко эстетично и изысканно! Посуда - произведение гончарного искусства. Интерьер - классика традиционной японской архитектуры. В довершение всего - особый восточный антураж ресторанов, выраженный в громких перекличках официантов с поварами.
Японскую водку - сакэ, в которой едва наберется 20 градусов, принято пить в подогретом виде из крошечных фарфоровых пиал. Сакэ, как оказалось, не во вкусе ни казахских, ни японских девушек. Я все больше зеленый чай пила и быстро научилась пользоваться деревянными палочками - ела ими даже супы.

У моря, у синего
моря...

Японские песни, особенно японский джаз, были популярны еще в Советском Союзе. Тогда же перевели популярную японскую песню на русский язык. Помните - “у моря, у синего моря, где чайки поют на просторе”? В Киото я смотрела по телевизору хит-парад из песен 70-х и 80-х годов. Одна из них мне понравилась особенно. Это было нечто вроде бардовской песни-шутки. Молодой певец наигрывал на гитаре и пел: “Дорогая, прежде чем ты станешь моей женой, я должен тебе сказать кое-что. Во-первых, ты должна просыпаться раньше меня. Во-вторых, ты никогда не должна ложиться спать раньше меня. И запомни - я не обязан много зарабатывать. Учти, что ты не должна умереть раньше мужа”.
У японцев много песен о несчастной любви, и они понятны даже без перевода. Особенно при определенном романтическом настрое и нежно-грустных мыслях о возлюбленном слушать японский лирический шансон без слез невозможно. Впрочем, как и казахский...

“Золотой павильон” в Киото

Пятнадцатый
камень

Философский сад камней храма Реандзи в Киото своей известностью обязан Владимиру Цветову. Только Цветов-сан, будучи советским журналистом, вплетал в свои рассказы об особенностях японцев критику загнивающего капитализма и приводил цитаты из очередных съездов КПСС.
Я же не без трепета ступала по деревянному полу галереи храма, куда не принято заходить в обуви. Черные камни, напоминавшие животных, плыли по морю из белого песка. Во всяком случае, так виделось мне. И ни о каком капитализме с его недостатками я не думала, тем более о партийных съездах. Благо партий в Казахстане теперь больше, чем одна. Медитация на прохладном полу храма в саду камней невольно позволила упорядочить мысли. Может, оттого, что один из пятнадцати камней всегда прятался от взора? Может, оттого, что можно было никуда не торопиться и отречься на время от суеты цивилизации? А может, оттого, что время в храме застыло, и ты чувствуешь себя вне времени, вне собственных проблем, вне эпохи?

Киото - Токио - Алматы